Category: игры

Category was added automatically. Read all entries about "игры".

Справка

«Библиогра́фия» — профессиональный иллюстрированный научный журнал Российской книжной палаты, старейший из всех профессиональных отечественных журналов по книжному делу[1]. Издаётся в Москве с марта 1929 года. Публикует материалы по истории, теории и методике библиографии, об организации и опыте библиографической деятельности[2]. Включён в список научных журналов ВАК Минобрнауки России с 2007 года.
Об истории журнала, о его главных редакторах и жизни в РКП подробнее читайте по этому тэгу.


Collapse )

Литература об азартных играх

Игральные карты, как и многое другое, очевидно, изобрели китайцы (уже в начале XII в.). В Европу карты пришли в XIV в. после крестовых походов на Восток и долгое время не только выполняли основную роль, но и использовались в образовательных и информационных целях. Существовали карты с рисунками «на злобу дня», а также исторические, географические и т. п. Постепенно в Европе сложились три типа изображения карточных мастей: итальянский (как самый древний), немецкий и французский. Последний стал общепринятым в России, а названия мастей до сих пор в какой-то мере созвучны французским. Это черви (coeur), бубны (carrean), трефы (trefle) и пики (pique). Изобразительные формы этих мастей – сердца, бубенчики, жёлуди и листья плюща – широко использовались и в готических орнаментах.
На Русь карты проникли в начале XVII в. через Польшу и Малороссию. Карточная игра преследовалась правительством наряду с игрой в кости, приравниваясь законом к уличным грабежам. Уложение 1649 г. предписывало карточных игроков бить кнутом, а рецидивистам отрубать сначала пальцы, а затем и руки. В XVIII в. суровые преследования прекратились, но наказания за злоупотребления в азартных карточных играх теоретически никогда не отменялись. В 1717 г. указом Петра I игроков в карты надлежало примерно штрафовать. В указе Анны Иоанновны 1733 г. у картежников, впервые пойманных за игрой, надлежало изымать все наличные деньги, а рецидивистам полагалось тюремное заточение. В 1761 г. при Елизавете Петровне впервые был принят указ, устанавливающий различие между запрещёнными азартными и разрешёнными коммерческими играми. Уличённые в азартных играх на деньги подвергались большому денежному штрафу, часть из которого полагалась доносчику. Екатерина II в 1766 г. подтвердила все ранее принятые указы и внесла одно дополнение, весьма существенное для последующей российской общественной жизни. Официально отменялись все долговые обязательства по карточным проигрышам, т. е. выигранные деньги невозможно было требовать официально, в том числе через суд, даже при наличии векселей и прочих долговых обязательств. С тех пор карточные долги стали именоваться «долгами чести», ибо должник подчинялся лишь этическим нормам поведения. Этим и объясняется повышенная щепетильность по отношению к карточным долгам среди дворян, которые ко всем прочим долгам относились весьма легкомысленно.
Александр I в 1801 и в 1806 гг., а затем Николай I в 1832 г. также пытались бороться с пагубной страстью к карточной игре, но все запретительные меры лишь разжигали интерес россиян к картам (запретный плод сладок!). При всех царях россияне играли в карты с таким азартом и размахом, какого не знала Европа. Сами российские императоры и императрицы азартными игроками не были и участвовали (за исключением Александра I, который терпеть не мог карт) в карточных играх, лишь соблюдая придворный этикет. Зато их придворные фавориты и сподвижники числились среди самых знаменитых картежников в стране. Среди таковых назовем А.Д. Меншикова и Э.И. Бирона, А.Г. Разумовского и И.И. Шувалова, Г.А. Потемкина и Г.Р. Державина.
Играли военные и чиновники, помещики и купцы, мужчины и женщины, старики и молодёжь, жители обеих столиц и провинциалы. Игры делились на азартные, коммерческие и семейные. В азартных, типа банка, ставки нередко делались очень высокими, при этом игроки рассчитывали лишь на удачу или шулерское искусство. Коммерческие игры требовали хладнокровия и расчёта, ставки здесь обычно были небольшими, а в семейных, весёлых играх ставки были копеечные, чисто символические.
Карты использовали также для раскладывания пасьянсов и гаданий.
Коммерческие игры являлись уделом в основном немолодых светских людей. Они были основным способом проведения досуга, велись в салонах и клубах, на балах и приёмах, домашних вечерах и т. д. В любой гостиной стоял складной ломберный стол, на котором в гнёздах, в деревянной обвязке столешницы, раскладывались заточенные мелки для записи игры на зелёном сукне и круглые щёточки для стирания этих записей.
Азартные (от французского слова «hazard» – случай) игры внедрились в среду светской и офицерской молодёжи. Это в некоторой степени стало и своеобразной формой проявления оппозиции правительству сродни столь же распространившимся и столь же официально наказуемым дуэлям. Уже во второй половине XVIII в. среди аристократии и гвардейского офицерства появились профессиональные игроки, ежедневно державшие у себя дома банк. В отличие от ломбера или виста, когда партнеры играют друг с другом, именно при игре в банк человек вступает в самую рискованную и захватывающую игру – игру с судьбой, со случаем, с удачей. При честной игре расклад карт был совершенно непредсказуем, представляя собой своего рода модель жизни. Не случайно именно в банк играют герои «Пиковой дамы» А.С. Пушкина, «Маскарада» М.Ю. Лермонтова и «Игроков» Н.В. Гоголя.
Правила игры несложные. Один из игроков – банкомёт – объявлял ставку (банк) на определённую денежную сумму. Другой игрок – понтер – заявлял, на какую сумму банка играет. Если он шёл на всю поставленную банкомётом сумму, это называлось «ва-банк». Можно было играть, увеличивая первоначальную ставку, причём, отмечая это увеличение вдвое, втрое, вчетверо и т. д., игроки загибали на карте, соответственно, от одного до четырёх углов. Слово «пли» означало «гну», т. е. ставлю на гнутую карту. Понтер называл карту, на которую ставит, полагаясь на удачу и предвидение. При этом он вынимал из собственной колоды нужную ему карту и оставлял подле себя. Поверх этой карты понтер клал «куш», т. е. свою ставку. Банкомёт начинал «метать банк», т. е., взяв свою колоду, раскладывать карты поочередно направо и налево, открывая карты. Каждая пара карт называлась «абцуг». Если названная понтером карта оказывалась у банкомёта справа, выигрывал последний, а если слева – понтер. Проигравшая карта именовалась «убитой», а о выигравшей говорили: «взяла». Кстати, и блатное «взять на понт», несомненно, произошло из карточной терминологии.
Если, играя партию, понтер не увеличивал ставку, это называлось играть «мирандолем». «Семпель» – это простая, неудвоенная ставка, удвоенная же ставка называлась «пе»; «пароли» или «с углом» – утроенная, «пароли пе» – ушестерённая. Ставить на «руте» означало ставку с повышением на одну и ту же карту в расчёте, что рано или поздно она ляжет влево, т. е. в пользу понтера. Это давало возможность, хотя бы теоретически, отыгрываться тому, кто свои первые простые ставки (семпеля) проигрывал. Сумма выигрыша в этом случае перекрывала сумму проигрышей.
Если понтеров было несколько, да к тому же они могли ставить не на одну, а на две карты сразу, игра усложнялась и замедлялась. Нередко игроки «примазывали», т. е. присоединяли свою ставку к ставке другого понтера, чтобы сократить риск и увеличить возможность обогатиться за счёт не только своего, но и чужого счастья. После каждой «прокидки» понтеры должны были следить за выигрышами и проигрышами, соответственно открывая отложенную карту. При выигрыше были нередки случаи, когда понтер пытался загнуть лишний угол на своей карте, чтобы увеличить себе выплату. Именно поэтому Чекалинский в «Пиковой даме» не только учтиво вслушивался в требования игроков, но «еще учтивее отгибал лишний угол, загибаемый рассеянною рукою».
Для того чтобы как-то обезопасить себя от шулеров с их «порошковыми» или «краплеными» картами, в игорных домах играли сразу двумя свежими колодами, при этом понтер не называл свою карту, а лишь выбирал её из своей колоды, потом клал её на стол, не открывая. Такая карта называлась «тёмной». Банкомёт, не зная, на какую карту поставлена ставка, не мог «передёрнуть» карты, т. е. задержать ему нужную. Когда карта, аналогичная той, что была выбрана понтером, выходила на ту или иную сторону, понтер открывал свою. Кстати, именно так играл Герман против банкомёта Чекалинского в «Пиковой даме». На третий день своего визита в подпольный игорный дом Герман, как обычно, распечатал свою колоду карт и выбрал, как он думал, туза. У банкомёта действительно направо легла дама, налево туз, но Герман ошибся и поставил пиковую даму. Так что в своем проигрыше он должен был винить только себя, а не призрак старой графини.
Впрочем, описанные меры предосторожности далеко не всегда срабатывали в борьбе с опытными шулерами, которые к тому же действовали группой. Жертвами этих жуликов часто становились российские писатели, в особенности А.С. Пушкин и люди из его окружения. Играли и П. Нащокин, и Е.А. Баратынский, и П.А. Вяземский, но они нашли в себе силы отказаться от карт после очень значительных проигрышей. Что касается Александра Сергеевича, то он так и не смог преодолеть искушения испытывать судьбу именно при игре в банк, столь близкой по азарту к рулетке, вытеснившей карточную игру в конце XIX в. Самый катастрофичный случай приключился с ним весной 1829 г., когда он проиграл Огонь-Догановскому 24 800 руб. Долг был выплачен в течение двух с половиной лет при посредничестве П. Нащокина. Последние «долги чести» А.С. Пушкина были выплачены Николаем I уже после смерти поэта.
Карты занимали так много места в жизни А.С. Пушкина, что использование связанных с ними терминов и сравнений стало общепринятым в его кругу. Вспомним шутливый диалог Пушкина и Мицкевича при встрече на улице. Пушкин самому себе дал команду: «С дороги двойка, туз идет». На что Мицкевич тут же ответил: «Козырная двойка туза бьет».
В «Евгении Онегине» упоминаются практически все самые популярные коммерческие игры того времени:
Столы зеленые раскрыты;
Зовут задорных игроков
Бостон и ломбер стариков,
И вист доныне знаменитый,
Однообразная семья,
Все жадной скуки сыновья.
В вист играли, меняясь местами после каждых двух партий («робера» или «роберта»).
Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли…
Да и само произведение «Евгений Онегин» выступало ставкой в карточной игре. «Во Пскове вместо того, чтобы писать 7-ую гл<аву> Онегина, я проигрываю в штос (вариант банка. – К.С.) четвертую: не забавно», – признавался поэт в письме П.А. Вяземскому. Аналогичный эпизод со второй главой чуть не привёл к публичному скандалу с поэтом-дилетантом и отчаянным картёжников И. Великопольским.
Не только А.С. Пушкин, но и Л.Н. Толстой и Ф.М. Достоевский немало потрудились «для пользы Воспитательного дома». Смысл этого иронического выражения связан с игрой в карты, производство и продажа которых стали государственной монополией в России при Александре I. На каждой колоде карт ставилось клеймо (обычно на червонном тузе), изображавшее пеликана, кормящего своим сердцем птенцов. Налог на производство и продажу карт шёл на содержание воспитательных домов, т. е. благотворительных учреждений для подкидышей, сирот и детей неимущих родителей.
Впрочем, картёжниками всегда двигали не филантропические идеи, а вполне обычные для русского человека жизненные планы и надежды разбогатеть быстро и без особых усилий.
Что ни толкуй Вольтер или Декарт –
Жизнь для меня – колода карт;
Жизнь – банк; рок мечет, я играю,
И правила игры я к картам применяю.
Эти слова из лермонтовского «Маскарада» были девизом жизни не только литературных персонажей, но и вполне реальных личностей. При Александре I в 1802 г. заядлый картежник князь А.Н. Голицын поставил на карту свою жену Марью Гавриловну и проиграл её графу Л.К. Разумовскому – сыну последнего украинского гетмана и племяннику супруга императрицы Елизаветы Петровны. Был оформлен развод и заключен новый брак, причём куда более счастливый, чем первый. Бывший и новый муж, кстати, остались друзьями, а ставшая притчей во языцех женщина ничуть не смущалась пересудов и сплетен, и сама ездила до глубокой старости в Монако для игры в карты и рулетку.
В заключение приведём библиографический список книжных изданий по карточным играм, которые вышли из печати уже в XXI в. Этот список свидетельствует о неугасимом интересе издателей и спросе читателей на подобную литературу.
К.М. Сухоруков
Карточные игры: библиография
1. 100 способов выигрывать в карты. – Ростов н/Д : Феникс, 2004. 284 с. : ил. – (Серия «Супер»). – 5000 экз.
2. Азартные карточные игры / [авт.-сост. Е.Е. Трибис]. – М. : Вече : Вече 2000, 2001. – 543 с. : ил. – (Твоя игра). – 10 000 экз.
3. Арнольд П. Пасьянсы и карточные игры для одного игрока : [пер. с англ.] / Питер Арнольд. – М. : Центрполиграф, печ. 2008. – 175 с. : ил. – (Академия карточных игр). – 5000 экз.
4. Арнольд П. 50 отборных карточных фокусов : [пер. с англ.] / Питер Арнольд. – М. : Центрполиграф, печ. 2008. – 158 с. : ил. – (Академия карточных игр). – Указ. : с. 158. – . – 5000 экз.
5. Барбакару А.И. Ва-банк. Последний трюк каталы / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО-пресс, 2001. – 284, [1] с. – (Русский бестселлер : РБ). – 13 000 экз.
6. Барбакару А.И. Записки шулера. Тройка, семерка, туз / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО, 2003. – 380 с. – 8000 экз.
7. Барбакару А.И. Записки шулера. Как карта ляжет / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО, 2004. – 378, [2] с. – (Записки шулера). – Содерж. : Как карта ляжет; Фраерское счастье. – 4000 экз.
8. Барбакару А.И. Знал бы прикуп / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО-пресс, 2001. – 378, [2] с., [2] л. ил. – Содерж.: Знал бы прикуп; Фраерское счастье. – 15 000 экз.
9. Барбакару А.И. Фраерское счастье / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО-пресс, 2002. – 284, [1] с. – (Русский бестселлер : РБ). – 10 100 экз.
10. Барбакару А.И. Я – шулер / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО-пресс, 2001. – 316, [1] с. – (Русский бестселлер : РБ). – 13 000 экз.
11. Барбакару А.И. Я – шулер / Анатолий Барбакару. – М. : ЭКСМО, 2003. – 348 с., [2] л. ил. – (Записки шулера). – 4100 экз.
12. Бридж и другие азартные карточные игры / [авт.-сост. Н.В. Беляев]. – М.; Кызыл : АСТ, 2006. – 190, [1] с. – 3000 экз.
К.М. Сухоруков